Первый бессарабский

История создания кишинёвского краеведческого музея

Это здание, будто сошедшее в самый центр шумного Кишинёва из сказок об Аладдине, Синдбаде, «Тысяче и одной ночи», хотели закрыть ещё до его открытия. Во время бомбардировок Второй мировой с него не слетело ни единого стеклышка. А сам музей не прерывал свою работу ни при одном из режимов, сменивших друг друга на протяжении последнего столетия.

Чего не хватало в Кишинёве

На рубеже 19-го и 20-го веков Кишинёв стремился к облику европейской столицы. Под руководством Карла Шмидта, который мастерски использовал зодческий талант Александра Бернардацци и слаженную работу представителей городской Думы, с активным участием губернатора, руководителей земства и различного рода энтузиастов, наш город пережил небывалый в своей истории период развития и процветания. Буквально за одно поколение Кишинёв превратился в красивый, современный город, в котором по мощёным улицам ходили трамваи и парки которого по вечерам освещались электричеством. Изменилась и публика — с появлением железной дороги (самого передового и быстрого вида транспорта в то время) столицу начали всё чаще посещать гости из Одессы, Петербурга, Москвы, Таллина, Киева, европейских городов.
Эти метаморфозы коснулись и культурной жизни города. Так, в те годы в Кишинёве активно начали открываться театры, цирки, концертные залы, рестораны, клубы, гостиницы — многочисленные варианты для времяпрепровождения зажиточных кишинёвцев и гостей столицы. Однако отсутствовало ещё одно обязательное для любого развитого и, тем более, столичного города учреждение, роль которого, помимо развлечения, состоит и в образовании и представлении местного колорита своим посетителям. Речь идёт о музее.
Конечно, нельзя говорить о том, что интерес к древностям и этнографии этих краёв напрочь отсутствовал в кишинёвском обществе. Однако данный интерес ограничивался деятельностью частных коллекционеров и энтузиастов, лишь очень немногие из которых (Ион Суручан, Наталья Сикард) организовывали частные музеи, в которых, что характерно, были представлены главным образом экзотические предметы с берегов Чёрного моря, из Италии, Греции и даже Египта. Но необходим был городской государственный музей, который мог бы ознакомить местную и пришлую публику прежде всего с природой Бессарабии, историей, спецификой, фольклором, ремеслами и творчеством людей этой земли.

От выстовочных павильонов к музейным стендам

В жизни народов, населяющих пространство между Прутом и Днестром, во все времена главенствующую роль играло земледелие. Поэтому не удивительно, что идея создания местного, бессарабского музея родилась в 1889 году, в ходе проведения первой сельскохозяйственной и промышленной выставки в Кишинёве. Организовывало данное мероприятие губернское земство, а именно — барон Александр Стюарт. Выходец из Шотландии, из древнего королевского рода Стюартов, родившийся в Бессарабии, блестяще образованный доктор философии Геттинского университета и магистр зоологии Тартуского (Дерптского) университета, Александр Стюарт после успешного окончания работ выставки предложил организовать постоянный Музей бессарабского земства, на основе некоторых из её экспонатов.
Созданный в том же году Музей зоологии, сельского хозяйства и ремёсел бессарабского земства поставил перед собой цель облегчить изучение и лучшее понимание новых типов семян, орудий и сельскозяйственных машин. Во главе музея находился Стюарт, который с самого начала своей деятельности начал пополнять его коллекции, выписывать научные работы, привлекать к деятельности музея видных специалистов из Москвы, Петербурга, Киева и Одессы. На выставке Стюарт познакомился с Францем Остерманом — портным, страстным охотником и таксидермистом, который с 1891 года стал главным препаратором и консерватором музея, организовывая выставки и коллекции в соответствии с виденными им западноевропейскими образцами.

Новое и интересное

Что представлял собой этот музей в конце 19-го века? Расположенный в небольшом, одноэтажном здании в центре города, он, тем не менее, пользовался вниманием посетителей. Экспонатов было немного, однако помещённые в стеклянные шкафы образцы семян, сельскозяйственных культур, орудий, фотографии и в особенности уникальные чучела животных, созданные Остерманом, являлись чем-то новым и интересным для кишинёвской публики.
На выставке 1889 года побывали 33 000 человек. Многие из этих людей становились посетителями музея. Экспонаты постоянно становились достоянием публики различных имперских и международных выставках, фонд пополнялся всё новыми и новыми предметами, организовывался обмен с другими сходными учреждениями России и Европы, издавались сборники научных работ, в музей попадали вещи со всей Бессарабии, от карпатских пастухов Буковины и до килийских рыбаков Нижнего Дуная.
Начала разрастаться этнографическая секция, в ней появились народные ковры, рубашки, платья, музыкальные инструменты. Музей заработал, и вскоре он намного превысил масштабы некогда породившей его сельскохозяйственной выставки. Успехи музея и его сотрудников не остались незамеченными в том числе и на государственном уровне, и в 1894 его посетили важные гости из Петербурга — министр сельского хозяйства и государственного имущества Российской Империи А. Ермолаев и П. Костычев, директор департамента сельского хозяйства.

Восточный оазис

Популярность музея была столь велика, что спустя лишь десятилетие после открытия стала очевидной необходимость расширения его помещения. Изначально в год на нужды музея выдавалось по 500 рублей (не считая сборов от посетителей), в середине 90-х годов 19-го века эту сумму удвоили. Однако этого было совершенно недостаточно. Коллекции музея разрослись в сотни новых единиц, библиотека насчитывала тысячи томов, растущее население города определяло всё больший приток посетителей. Под всё это не хватало ни места, ни денег. В конце 1890-х барон Стюарт выступил с серией докладов на земском собрании, в которых он аргументировал необходимость постройки нового, более просторного здания для нужд музея и комфорта посещающих его людей. Ситуацию с подачи того же Стюарта решили весьма изящным образом — в 1903 году решено было провести новую и ещё более масштабную вторую сельскохозяйственную выставку, сборы с которой вкупе с финансовой поддержкой земства должны были обеспечить средства на возведение здания. Изначально были выделены 31 500 рублей. Архитектором сооружения выступил В. Н. Цыганко. Следует заметить, что в Бессарабии это должно было стать первым зданием, построенным специально для музейного учреждения.

 

Строительство было закончено в 1905 году, перенос коллекций занял ещё год, так что инаугурация состоялась в 1906 году. Конечные расходы намного превысили планируемые — общая сумма составила 127 000 рублей. Возросшая втрое стоимость работ, конечно, не могла радовать многих из представителей тогдашнего земства (музей даже хотели закрыть), однако результат того стоил — Кишинёв обогатился новым, уникальным зданием, построенным в восточным стиле, с просторными залами, двумя этажами, обширными хранилищами, подсобными помещениями. Возле музея Ф. Остерманом был разбит первый в Кишинёве Ботанический сад, который содержал экземпляры цветов, кустарников и деревьев со всей Бессарабии. В саду находилась деревянная беседка, построенная по проекту великого Бернардацци, — своеобразный дар знаменитого зодчего комплексу Земского музея...
Совершенно притягательно и для Кишинёва уникально выглядела сама постройка. Владимир Цыганко составил проект, основываясь на особенностях архитектуры мусульманских стран — Алжира и Марокко, т. е. области, называемой Мавританией. И вправду здание очень напоминало мечеть, только отсутствовали минарет и купол — сейчас это называется псевдомавританским стилем. В оформлении использовались голубые, розовые, светлые оттенки, а также арабская вязь. Крыша была украшена шикарным витражом.
К счастью, и музей, и сад сохранились. Здание, как и столетие назад, принимает посетителей. Коллекции, понятное дело, возросли — сегодня музей вмещает и предметы археологии, палеонтологии, современного искусства. Отдельные отделы уже определены под экспонаты начала 20-го века — время, когда был построен музей, уже стало историей. Странно, но во время военных бомбардировок уцелел даже витраж. Сохранилась и деревянная беседка Бернардацци. А могучие деревья, растущие в Ботаническом саду, до сих пор должны помнить и знаменитого зодчего, и барона Стюарта, и Франца Остермана — всех тех, кому Кишинёв обязан своим самым красочным ориентальным зданием.