Общество   

Русофобия — «костяная нога» западных элит

Краткий экскурс по «русскому вопросу» —из 1947-го в 2017 год

Всякий раз, когда перед западными элитами возникает опасность внутреннего кризиса, из пыльных чуланов извлекаются заготовки былых времён о «русской угрозе западной цивилизации»… И под этот маховик ненависти всего, что не прозападное, неминуемо попадают страны, которые, как разменная монета, становятся полем геополитических войн. Молдова, к сожалению, сегодня на этом перепутье.

1947-й — мир жил надеждой…

…Еще не остыли пепелища сожженных в пламени войны городов, еще на огромных пространствах от Арденн до Смоленщины среди полей и проселков то и дело встречалась разбитая и брошенная военная техника Третьего рейха: танки, артиллерийские орудия, бронетранспортеры, автомобили и мотоциклы, — останки военной мощи гитлеровской Германии. Обездвиженные, лишенные разрушительной энергии, утратившие силу натиска орудия мировой агрессии, материальное воплощение идей расизма, человеконенавистничества и террора. Свидетельства стремления военно-промышленной олигархии утвердить свое безраздельное господство повсюду и навсегда. Стремления, идеологически структурированного и оформленного германскими нацистами и опиравшегося на предрассудки, ксенофобию и межнациональную рознь.
 
Память чудовищного урагана Второй мировой войны была еще свежа. Миллионы вдов и сирот терпели нужду, голод и бедствия. Но мир жил надеждой. Радостной иллюзией, что после всех бед, потерь и небывалых потрясений великие державы, победители мирового зла, упрочив и утвердив дух союзничества — сотрудничества Объединенных Наций, — не допустят новых военных пожаров, а саму войну оставят достоянием прошлого.
 
Но мировая военно-про¬мышленная олигархия и ее ставленники в овальных и иных кабинетах мыслили по-иному. Не сумму бедствий и потерь рассматривали и подводили баланс, формулируя итоги мировой бойни. Иной опыт мирового военного катаклизма изучали и анализировали те, кто спустя время станет вдохновителем новой формы мировой войны — войны холодной. Оказалось, что вложение средств в войну — самое выгодное из всех возможных. Особенно если твой офис отделен от театра военных действий просторами Атлантического океана.
 
К тому же разорение и сумятица в экономике европейских стран позволяла внедрить новую форму мирового контроля и влияния. «Господин доллар» должен был стать главной валютой мира, чему и было положено начало в 1944 году в Бреттон-Вудсе. Единственной страной мира, не вошедшей в новую систему долларового диктата, был Союз Советских Социалистических Республик.
 

Война кормит войну

Именно в это судьбоносное, полное скорби и надежд время советский писатель, поэт-фронтовик, автор знаменитого «Жди меня», военкор газеты «Красная Звезда» Константин Симонов опубликовал в журнале «Звезда» пьесу «Русский вопрос». Горькое осознание человека, прошедшего тяжелейшую войну (Симонов именно прошел ее — находясь практически всё время военных командировок на передовой), что грубо перечеркивается дух союзничества и перспектива построения мира без войн и диктата военно-промышленной олигархии.
 
…Послевоенный мир условен, и для бывших союзников СССР по антигитлеровской коалиции этот период был всего лишь прелюдией к новой войне, войне холодной. Впрочем, могла случиться и ядерная война. Такие планы у ребят, получивших «ядерную дубину против русских», были…
 
Но не случилось, поскольку СССР в срочном порядке обзавелся своей атомной бомбой. Между тем «атомный проект» ко всему прочему небывало возвысил и укрепил военное лобби в высших эшелонах власти в США. Британский премьер Черчилль еще только набрасывал свою печально знаменитую Фултонскую речь, положившую начало эпохе железных занавесов, а на пепелищах мирового военного пожара уже четко вырисовывался призрак новой всемирной катастрофы. Апокалиптического ядерного костра. Впрочем, для извлекающих из войны сверхприбыль господ «апокалиптический пожар» — не более чем фигура речи.
 
Да, в войну всегда было выгодно вкладывать средства. Как в печальной памяти средневековые крестовые походы, как в тевтонский натиск на Восток, как в завоевание Индии и в опиумное подчинение Китая.
 
«Война кормит войну» — знаменитый и удачливый авантюрист времен Тридцатилетней войны в Европе XVII века фельдмаршал Валленштейн открыл истину, о которой не любят упоминать сильные мира сего. Упоминать не любят, но придерживаются ее вот уже который век неукоснительно…
 
Сюжет пьесы «Русский вопрос» незамысловат и публицистически заострен. В центре коллизий — душевные терзания американского журналиста, еще недавно военного корреспондента на фронте в далекой России. Волею обстоятельств он поставлен перед выбором: либо отстоять честь своих недавних товарищей по оружию, либо оболгать их за большие деньги и стать субъектом информационной войны против русских.
 
Если одно мировое зло уничтожено, то нужно найти другое для оправдания новой войны, гонки вооружений, раздора и противостояния. И это «зло» уже определено — это русские, Россия, СССР.
 
«Послевоенное помешательство? Он (главный герой пьесы. — Прим. авт.) думал, что со дня подписания мира всюду начнут порхать голуби и цвести розы. А мир остался таким же…Красивые поступки начинаются только со ста долларов! Что-то случилось со мной или с Америкой? Что случилось? Ты видел, что такое война, а она не видела. И поэтому у тебя с ней разные взгляды на будущее. Вот и все».
 
Так размышляет главный герой пьесы — фронтовик, простой парень из американской глубинки, такой американец, каких видел немало Константин Симонов в годы войны в Мурманске среди инструкторов, обучавших солдат и офицеров Советской армии работе на американской военной технике, доставленной по ленд-лизу.
 
Увы, времена Рузвельта быстро канули в Лету. Гарри Трумэн — «внеочередной президент» США — видел в то время в русских лишь соперников и возможных противников в новом мировом конфликте. Чтобы точка зрения «трумэнов» была воспринята общественным мнением в США, нужны были авторитетные свидетельства людей, «знающих Россию изнутри».
 
«Русские хотят новой войны. Русские по сути своей, по природе агрессивны, недружелюбны, несамостоятельны, примитивны» — такой вот создавался коллективный портрет страны, вынесшей тяжелейшее в истории человечества испытание и водрузившей Знамя Победы над поверженным Рейхстагом. Именно такой портрет должен был создать в серии очерков герой пьесы «Русский вопрос».
 
Его патрон, медиамагнат, тайный поклонник Муссолини и Гитлера, суля немалые блага журналисту-фронтовику, предельно откровенен: «У меня для русских есть программа-минимум. Пять-шесть лет держать их под угрозой войны, не давая им оправиться, а потом потребовать от них всего трех вещей: исключительной свободы рынка для нас, отмены монополии внешней торговли и сдачи нам крупных концессий. А в остальном пусть пока остаются коммунистами — это их личное дело».
 
В то время, в 1947-м году, на одной из пресс-конференций на Западе Симонова спросили, что больше всего его неприятно поразило в послевоенном мире. «Потные ноги ЦРУ по всему миру!» — так ответил автор пьесы «Русский вопрос».
 

Ценой бед и страданий

В нынешнем, 2017-м «Русский вопрос» не менее актуален, чем тогда, в 1947-м. Не менее актуальны и «потные ноги ЦРУ» и спецслужб других стран «коллективного проатлантического Запада», протаптывающие удобные тропки для мирового радикального терроризма, сеющего хаос и разорение, кочующего вместе с миллионными потоками мигрантов.
 
Снова химера русофобии и демонизации России встает во весь рост в мировых, контролируемых мировой олигархией СМИ. Отчего так? Ответ прост: существует некая программа-минимум, схожая с той, что показал Симонов в пьесе «Русский вопрос». В свое время эта программа сработала на разрушение СССР. Сегодня на разрушение России, уничтожение ее как мирового геополитического игрока направлены новые стрелы «русского вопроса».
 
Традиция, впрочем, не нова. Всякий раз, когда западные элиты сталкивались с осознанием надвигающегося внутреннего кризиса и угрозой утратить несменяемость их ставленников в высших эшелонах власти, из пыльных чуланов, из пронафталиненных фолиантов извлекались заготовки былых времен о «русской татарщине», «свирепом гиперборейском медведе» и «русской угрозе западной цивилизации». Всякий раз подобные антисоветские, а затем русофобские кампании были прелюдией больших войн и глобальных катаклизмов.
 
«Русский вопрос» создавался как альтернатива сотрудничеству и исключению войны из практики международных отношений. Именно те, кто «кормил войну ради войны» на протяжении веков, и были главными идеологами русофобских кампаний, привлекая к этому хорошо оплачиваемому делу мастеров провокации и подтасовок — от маркиза Астольфо Луи Леонора де Кюстина до Збигнева Бжезинского.
 
Все они преуспели в этом паскудном ремесле, причинив миру немало бед и страданий…
 
Подробнее об этом — в продолжении темы в последующих выпусках.
 
Михаил Лупашко
газета "Коммунист"
0