ru md en
О газете
Подписка
Архив
 

№25 (199)
06/07/2007

Содержание номера:

Бизнес сказал свое слово

Апокалипсиса не будет

Все пойдет по Плану?

Филат пожал плоды

О чем говорили Путин и Воронин?

Когда в советниках согласья нет

Магистр игры

Срок негодности

«Гинея» сгинула, но память о ней живет

Точки над «i»

 

Поиск

Поиск
Партнеры



 
 
 
:
 
Точки над «i»
На встрече с иностранными послами Владимир Воронин сделал ряд громких заявлений
ТЕКСТ: Александр Бойко
Казалось бы, поутихли убедительно опровергнутые разговоры о «секретном плане» или «тайном сговоре» между Москвой и Кишинёвом. Но встреча президентов Воронина и Путина в Ново-Огарево спровоцировала новый шквал подозрительных комментариев. Особо изощрялись представители молдавской оппозиции. Лидер ХДНП Юрий Рошка обвинил Воронина в том, что он «пытается заменить формат «5+2» в приднестровском урегулировании форматом 1+1 с участием Молдовы и России».

История с «секретным планом»
Серафим Урекян, глава «Альянса Молдова Ноастрэ»: «Это грозит разрывом между молдавскими властями, с одной стороны, и США и Евросоюзом — с другой». Дмитрий Дьяков, председатель Демократической партии: ««Полагаю, что предпринимается попытка грязных договоренностей за спиной европейской общественности и политических партий Молдовы». Думитру Брагиш, глава Партии социальной демократии: «если Воронин подпишет какой-либо документ, не считаясь с мнением народа, он ещё раз докажет, насколько централизована власть в Молдове».
Похоже, эти истеричные заявления стали последней каплей, переполнившей чашу терпения власти. Президент Воронин пригласил в свою загородную резиденцию в Кондрице послов стран Евросоюза, США, Европейской комиссии, Совета Европы, ОБСЕ, Российской Федерации и Украины, аккредитованных в Республике Молдова. Цель понятна: не только угостить уважаемых дипломатов президентским вином, но и ещё раз доходчиво объяснить, что именно обсуждается в ходе консультаций между Кишинёвом и Москвой.
Свое выступление перед послами президент Воронин начал с целого ряда жёстких риторических вопросов. Ответов на них он не ждал, но явно рассчитывал на то, что они станут пищей для размышления. Задавал он их без возмущения, хотя оно было бы вполне законным. В конце концов, Кишинёв за все последние годы ничем не заслужил их подозрительности и недоверия, которые — под влиянием публикаций то в западной, то в кишинёвской оппозиционной прессе нет-нет, да стали проявляться в последнее время. Вряд ли, — предположил Воронин, — обычная рядовая встреча двух президентов — Молдовы и России вызвала бы такой повышенный интерес, если бы не вся эта шумиха вокруг секретного плана, уже обозванного «Меморандумом Козака-2». Это — государственная политика, а не игра в «Верю — не верю». Отсюда и вопросы, которые президент счёл необходимым задать главам дипломатических миссий. Безусловно, для того, чтобы они были переданы и правительствам этих стран. «Почему, — задаётся вопросом Воронин, — некоторые из дипломатов полагают, что президент Молдовы может оказаться меньшим патриотом своей страны, чем, скажем, президенты их стран? Неужели на них так повлияли публикации в жёлтой прессе? За что такое недоверие? За то, что нынешняя власть жёстко и последовательно идет по пути решения приднестровской проблемы? За то, что под угрозой физической расправы отобрала у Тирасполя молдавские таможенные печати? За то, что маленькая Молдова с 2003 по 2006 год вела — один на один — жёсткую и сложную полемику с Российской Федерацией? Оставшись при этом без газа, без восточного рынка, и — что самое интересное — без ощутимой поддержки европейских партнеров. Может быть, недоверие Молдова и её руководство заслужили за то, что не отказывались от постоянного конституционного нейтралитета? А может — хотя в это не хочется верить — вся проблема состоит в том, что Республика Молдова просто стала разговаривать с Россией и договариваться с нею по всем острым вопросам?» Вот так, довольно жёстко. Но молдавским властям, очевидно, было важным напомнить, сколько за последнее время было сверхсложных ситуаций, в которых Молдова оказывалась практически одна, но не отказывалась при этом ни от стремления решить приднестровскую проблему, не отступив при этом ни на йоту от принципиальных позиций. Не мог ускользнуть от внимания дипломатов и лёгкий точечный укол: может вся проблема в самом факте политического диалога между Кишинёвом и Москвой? Как будто он, этот факт, автоматически предполагает наличие каких-то априори невыполнимых условий, которые однозначно не будут восприняты странами Запада, или — к примеру — молдавским обществом.

Трудный диалог
Начиная с ноября 2003 года, молдавско-российские отношения переживали период резкого охлаждения. Молдова сталкивается с экономическим и информационным давлением. Последнее — заметно возрастает по мере приближения парламентских выборов 2005 года. Московскими информационными ресурсами, в то время — настроенными крайне, или даже радикально антимолдавски, охотно пользуются те, кто сегодня пытается уличить власти в тайном, сепаратном сговоре с Россией по приднестровской проблематике. И Урекян, и Брагиш, и Дьяков, которые в те времена входили в состав одного избирательного блока, практически не сходили с экранов российских федеральных каналов, обвиняли Воронина в антироссийской позиции и обещали решить приднестровский вопрос. Обещали — видимо таким образом — что пользовались активной и искренней поддержкой курируемых МГБ Приднестровья средств массовой информации и общественных организаций, типа «Прорыва». Теперь вот они прокурорским тоном требуют отчета по молдавско-российским переговорам. Понятно было, что состояние своеобразной «холодной войны» между двумя дружественными странами не может продолжаться вечно. И — по обоюдному согласию — начиная с 2006 года, межгосударственный диалог начал потихоньку налаживаться.
Воронин напомнил иностранным дипломатам о том, как трудно восстанавливался полномасштабный межгосударственный диалог. Первая после длительного перерыва рабочая встреча президентов Воронина и Путина прошла в Кремле, 8 августа 2006 года. Именно там, явно уставшие от бессмысленного противостояния, лидеры двух стран договариваются поэтапно решать все накопившиеся в двусторонних отношениях проблемы. К следующей встрече, произошедшей в конце декабря 2006 года, на саммите глав государств СНГ в Минске ряд вопросов уже был снят с повестки дня. Пошла на российский рынок молдавская сельхозпродукция. В отличие от других стран, с которыми у России случились газовые конфликты, Молдова подписала долгосрочный, пятилетний контракт на стабильные поставки голубого топлива. Причём — по вполне адекватной цене. На встрече в Минске президенты Воронин и Путин окончательно договорились по отмене винного эмбарго. Тогда тоже многие требовали от властей рассказать, что именно стало ценой решения этих сложнейших вопросов. Десятки, если не сотни статей с догадками и версиями и внутри страны и за её пределами. Многие сходились на одном: Кишинёв «сдал» Москве Приднестровье в обмен на поставки газа, на возвращение винодельческой и сельхозпродукции на российские рынки и всё в том же духе. В духе торгашества и предательства. Между тем там же, в Минске Воронин и Путин договариваются начать консультации по проблеме приднестровского урегулирования. Что полностью опровергает факт наличия сговора, обмена Приднестровского региона на экономические послабления. Консультации начинаются практически сразу же. Они не были секретными. «Содержание этих консультаций, — заявил президент Воронин, — всем известно. Это, так называемый пакетный подход. Это одновременное разрешение вопросов статуса для Приднестровья, гарантий для населения, меры доверия, способы демилитаризации, сохранение нейтрального статуса Молдовы, вопросы признания приднестровской собственности». Уже только из сказанного видно: никаких вопросов, связанных с военным присутствием, на молдавско-российских консультациях не обсуждается. Иначе бы не ставился столь жёстко вопрос о нейтралитете. Так откуда же сыр-бор, откуда весь тот поток очевидной лжи, который обрушился на наши несчастные головы?

«Стук-стук»
Владимир Воронин рассказал иностранным дипломатам, что 11 апреля пригласил к себе лидера ХДНП Юрия Рошку и лидера Демократической партии Дмитрия Дьякова. Пригласил для того, чтобы ознакомить их с тем самым пакетом молдавских предложений, которые и являются предметом консультаций между Москвой и Кишинёвом. Для чего это было нужно? Весь политический класс, а не только партия власти, могла бы выступить по вопросу приднестровского урегулирования — с единых позиций. Это уже происходило, когда весь парламент, практически все депутаты, вне зависимости от партийной и фракционной принадлежности проголосовали за пакет документов по приднестровской тематике. В том числе — за закон об основных положениях будущего статуса приднестровского региона, в котором перечислялись принципы, отступать от которых в процессе урегулирования Кишинёв не мог. На то он и закон. Тогда казалось, что все стремятся объединить страну совершенно искренне. Иначе бы не голосовали. Так вот, президент Воронин рассказал господам Дьякову и Рошке о подходе Кишинёва к процессу решения приднестровского вопроса, сформулированному уже не в виде абстрактных принципов, а в виде — конкретных действий.
Речь шла вот о чём. Урегулирование, — поделился с Дьяковым и Рошкой своими мыслями Воронин, — может произойти, в том числе, через внеочередные выборы, через предоставлению Приднестровью — на переходный период — квоты в общенациональном парламенте. А также — через выделение представителям региона мест в правительстве, и в каждом министерстве. К примеру, глава Приднестровья — член кабинета министров, а в каждом министерстве заместитель министра — приднестровец. Лучше гарантий реинтеграции Приднестровья в общественно-политическую жизнь единой Молдовы не придумаешь, никакие миротворцы не нужны. Однако, Юрий Рошка и Дмитрий Дьяков рассудили по-своему. И — совершенно очевидно — рассказали об этой встрече всем, кому только нужно. Именно с этого момента в румынской, а затем западной прессе начинается кампания против молдавско-российского «секретного плана».
Только один вопрос: откуда появилось слово «секретный», если участникам той встречи Рошке и Дьякову все подробно рассказали? Совершенно очевидно, что цель этой международной истерии — сопротивление процессу приднестровского урегулирования, успешный финал которого вдруг забрезжил на горизонте. Впрочем, констатирует Владимир Воронин, нет худа без добра. Именно в таких ситуациях все показывают свое истинное лицо — от международных комментаторов, до представителей молдавского политического класса. Становится понятным, кто искренне ратует за восстановление единства и территориальной целостности Молдовы, а кто — лишь имитирует заинтересованность.

На ком шапки горят?
Выводы Воронина из неудавшейся попытки выработать единую позицию по приднестровскому урегулированию с представителями оппозиции, оправданно жёсткие. «Ни ХДНП, ни ДП не заинтересованы в урегулировании. Их политический эгоизм много выше решения общенациональных задач. Это уже однозначный вывод», — заявил президент. По словам Владимира Воронина, он за это время узнал много нового и интересного. Скажем — от обозревателя Джорджа Лукаса (британская «Экономист» — о том, что, он, Воронин, оказывается, «наивный пекарь», которого обязательно обманет Москва и что «плохой новостью» для Молдовы является сам факт урегулирования. От обозревателя Владимира Сокора — о том, что Россия ведёт себя ужасно в силу того, что пытается разрешить приднестровский конфликт. От румынских официальных лиц — о том, что они против вывода российских войск, против реинтеграции, потому что тогда произойдет «приднестровизация» Молдовы. «И вообще мы поняли, что для многих Молдова воспринимается позитивно только в качестве этакой цепной дворняги, вся роль которой должна сводиться к тому, чтобы гавкать на Россию, требовать вывода войск, чтобы войска при этом не выводились, а сам конфликт не решался», — заметил президент Молдовы.
Почему молдавские оппозиционные политики не хотят объединения страны? На то могут быть разные причины. К примеру, ментально-психологическая. Может быть, эти господа искренне верят, что в Приднестровье живут какие-то другие люди, отличающиеся от тех людей, которые живут на правом берегу Днестра. Но в таком случае — в чём разница этих господ от идеологов приднестровского режима, которые заявляют, что в левобережье Днестра уже прошел процесс начального этногенеза и сформировалась особая общность людей под названием «приднестровский народ»? Вряд ли кому-то из наших оппозиционных политиков польстит сравнение с господами Белковским и Соиным, которые как раз и обосновывают идею приднестровской государственности фактом существования некоего таинственного «приднестровского народа». Но их поведение — совершенно в контексте подобного рода сомнительных теорий.
Может быть ещё одна причина — политическая: некоторые из нынешних парламентских партий могут всерьез опасаться, что не пройдут в парламент объединенной страны, в условиях, когда в выборах будет принимать участие население с обоих берегов Днестра. Как будто такой вопрос, как реинтеграция Молдовы может стать заложником каких-то узкополитических расчётов.
Для некоторой части молдавского политического класса может существовать ещё одна веская причина выступать против восстановления территориальной целостности страны. Эти люди не могут не отдавать себе отчета в том, что присоединение Приднестровья ставит жирный крест на идее объединения с Румынией, которую, наверняка, сегодня ещё кто-то вынашивает. Вот, как минимум, три побудительных мотива, которые заставляют кишинёвскую оппозицию критиковать, и не просто критиковать, а откровенно — срывать, препятствовать действиям власти по реинтеграции страны. Когда они говорят, что нервничают оттого, что не знают о содержании консультаций между Кишинёвом и Москвой, они говорят неправду, они узнали об этом из первых уст.

«Пророссийский Брюссель»
Вот, кстати, интересная ситуация. Представители Евросоюза, которых также проинформировали о том пакете предложений Молдовы, который сегодня обсуждается, нашли его очень хорошим. Об этом специальный представитель Евросоюза Кальман Мижей говорил недавно и в Кишинёве, и в Люксембурге, где Владимир Воронин побывал с визитом. Вот представителям ЕС кишинёвские предложения нравятся, а молдавским проевропейским партиям — не нравятся. Интересно. Одно-единственное пожелание было высказано европейскими чиновниками: решение должно быть найдено исключительно в формате — «пять плюс два». А ведь никто и не против. Кишинёв только об это и говорит. И в Брюсселе, и в Люксембурге, и в Москве.

Безальтернативный формат
Воронин ещё раз подтверждает: решение приднестровского вопроса может произойти в формате «пять плюс два» и устроить не только Кишинёв и Тирасполь, не только Россию и Украину, но и ОБСЕ, США, ЕС. Эту же позицию он озвучил и президенту Путину. Тот не возражал. Больше того, российский президент высказался за возобновление переговорного процесса именно в этом формате. «Урегулирование должно быть найдено в формате 5+2. Весь набор подходов к урегулированию должен вызывать доверие населения Молдовы и основных наших внешнеполитических партнеров — США, ЕС, России, Украины, ОБСЕ», — заявил президент. При этом он лишний раз напомнил: «Молдова твердо сохраняет свою конституционную позицию по постоянному нейтралитету и не обсуждает вопросы чьего бы то ни было военного присутствия». Что в этой схеме может не устраивать оппозицию, либо, к примеру, — Запад? Кишинёв настаивает на том, что приднестровское урегулирование должно стать итогом многостороннего международного консенсуса. Можно ли возражать против такого подхода? Однозначно — нет.
 
© 2007, Еженедельная аналитическая газета «Пульс»